Что значит «пропал без вести»? Вроде бы ясно: человека нет в списках живых, но нет и в списках погибших. Ни могилы, ни похоронки. Только тишина. Но для тех, кто ждал, это слово значило другое. «Пропал» - значит не погиб, значит, есть надежда.
Я не застала в живых своих дедов и прадедов, как и многие из моего поколения. Война жестко прошлась по каждой семье. Сейчас, когда свидетелей почти не осталось, я по крупицам собираю историю своей семьи. И наткнулась на две судьбы, которые заставляют спросить себя: а можно ли поставить точку, если тебе ответили: «Пропал без вести»?
Мой прадед по отцовской линии Головкин Сергей Николаевич родился в позапрошлом веке – в 1898 году. Венчался с моей прабабушкой в церкви – об этом я нашла запись в метрической книге в архиве. Жили в деревне Дёмино Ивановской области. В их доме росли 4 дочери. Потом, незадолго до войны, они отправились работать на торфопредприятие в посёлок Панфилово. Почему? Теперь уже не узнать
Прадед занимал должность на предприятии, поэтому имел бронь. Предприятие было стратегическим, добыча торфа. Но разве он, участник первой мировой, коммунист, мог остаться в стороне? Он ушёл добровольцем 15 сентября 41-го. Оставил жену и четырёх почти взрослых дочерей. Служил он в ополчении Ивановского рабочего полка имени Фурманова. Позже на базе этого полка создали 49-ю стрелковую дивизию. Сначала они обороняли Москву, потом часть перебросили на Сталинградский фронт.
Последнее письмо от прадеда пришло в 42 – из-под Сталинграда. А вскоре пришло извещение: пропал без вести. Но прабабушка не верила – ждала его с фронта.
Когда война закончилась, и солдаты стали возвращаться домой, вернулся друг прадеда и рассказал, как всё было на самом деле. Когда их часть совершала марш-бросок, прадеда убил снайпер. И похоронен он в братской могиле в д. Кузьмичи (что в границах нынешнего Волгограда).
Ждать было больше некого. Жизнь потекла дальше. Выросли его дети, внуки и правнуки. Да и я сама уже бабушка. Но я хочу увидеть ту братскую могилу, поклониться до земли и сказать спасибо. Для меня точка в этой истории не поставлена.
Моя бабушка по маминой линии незадолго до войны вышла замуж. Мякинин Владимир Фёдорович был парнем видным, работал учителем, какое-то время даже директором школы. В 1939 году его призвали на срочную службу в армию. В 1940 родился его сын, которого ему так и не довелось увидеть. Потому что началась война. Последнее письмо датировано сентябрём 1941 года. А потом тишина. Бабушка посылала запросы, но ответ был один: в списках части не значится, в списках погибших не значится. Только в 1947 году после проверки, когда не нашли компрометирующих фактов, его
признали пропавшим без вести. Бабушка вышла замуж во второй раз. Второй муж дал и первому сыну свою фамилию и отчество. А бабушка убрала фотографии Владимира далеко и спрятала эту историю ото всех. И только спустя много лет, похоронив второго мужа, она достала снимки Мякинина Владимира Фёдоровича и вложила их в альбом.
Могилу мы его не знаем. Как не знаем и то, похоронен ли он вообще. Ведь под Смоленском, где предполагается, что он погиб, до сих пор поисковики находят незахороненные тела.
По крови он мне никто. Но память о нем храню я. И в этой истории для меня точки нет.
Так что же значит «пропал без вести»? Для одного – отсрочка перед правдой. Для другого – вечная незаконченность. Но и тех и других обязательно помнят. Даже спустя много лет. Даже если ты им не родственник.
